Гаспринский и демографические аспекты выживания (Статья шестая)

изображение: 

Вернемся ещё раз к проблеме этнического выживания, так как она кардинальным образом определяет состояние духа и направление социальной активности отдельного человека и общества в целом. Над крымскотатарским народом эта проблема висит как дамоклов меч уже насколько веков. Гаспринский нигде не говорит о ней прямым текстом, но она пронизывает все его думы, и когда он, озабоченный «застоем и всесторонним упадком народов Востока», призывает их «поставить себе идеалом просвещение и прогресс» («О национальной идее»), и когда, обеспокоенный эмиграционными движениями среди крымских татар, предупреждает: «Не дай Бог, если движение это разовьётся, и эмиграция примет широкие размеры, то последствия будут не радостные для уходящих и для края» («Ещё по поводу эмиграции»).

Далее в этой статье он пишет: «Если бы и теперь, как то было в 60-х годах (19-го века, курсив мой, Р. Ш.), в нашей прессе появились «патриотические» голоса за уход татар, как чуждого, мол, элемента, то я скажу лишь одно: этот смирный, безропотный народец, всего тысяч в двести, нуждается в милости и милосердии великой России. Тут не место политике, а широкое поле для благотворительности». Этот полный отчаяния призыв Гаспринского к милосердию, так и остался неуслышанным. Выражением «всего тысяч в двести» Гаспринский намекал, что негоже сильному добивать слабого, а с другой стороны его акцент на это цифре, свидетельствует о глубоком беспокойстве Гаспринского неблагоприятно складывающейся для крымских татар демографической ситуацией.

Известно, что демографические показатели (численность, состав, воспроизводство населения, его территориальное размещение и т. д.) относятся к одним из самых достоверных свидетельств состояния общества. У меня, к сожалению, нет ни исчерпывающих статистических данных, ни специальных знаний, чтобы нарисовать в отношении крымских татар более или менее полную демографическую картину. Впрочем, я и не ставлю перед собой такой цели. В интернете можно найти содержательные работы на эту тему, из которых я выделил бы статьи профессора М. Омерова «Здоровье народа – одна из важнейших социальных проблем» и Э. Гафарова «Демография: вместо роста – уменьшение». Но впечатлениями и соображениями, возникшими в процессе ознакомления с этим важным аспектом проблемы выживания, мне бы хотелось поделиться с читателем.

Если сравнить по ряду показателей крымскотатарский народ сейчас и во времена Гаспринского, то можно увидеть и сходство, и различия. Что-то в настоящее время выглядит лучше, что-то хуже, а что-то удручающе хуже. Сразу бросается в глаза, что количество крымских татар в Крыму сейчас и во второй половине 19-го века приблизительно равное: в пределах 200-300 тысяч. При равном количестве, тем не менее, можно заявить, что тогда татар было мало, а сейчас – угрожающе мало. Дело в том, что абсолютные показатели численности не дают истинного представления о состоянии проблемы, так как относительно других наций, например русских или украинцев удельный вес крымских татар за этот период существенно снизился как на территории бывшей Российской империи, так и в Крыму, где он упал с 40% (в конце 19-го века) до нынешних 11-12 %.

А самое существенное различие заключается, пожалуй,  в том, что за пределами Крыма в настоящее время крымских татар намного больше, чем во времена Гаспринского. Если принять как достоверную информацию статистические данные о нескольких миллионах крымских татар, проживающих в Турции, то это не может не производить впечатления. Выходит, что если на территории России, позже СССР, а потом и Украины, численность татар увеличилась незначительно, то в Турции наблюдался высокий темп роста популяции. Констатируя это социальное явление, я не имею возможности дать ему  убедительного объяснения и надеюсь, что это смогут сделать читатели, более информированные, чем я.

Кроме численности и локализации, важным демографическим фактором является     воспроизводство населения. По сравнению с позапрошлым и даже прошлым веками, нынешний показатель рождаемости крымских татар в Крыму  в несколько раз ниже, а заболеваемость и смертность – выше. Соответственно, естественный прирост населения татар в Крыму практически равен нулю (М. Омеров), а абсолютное количество слегка повышается только за счёт новоприбывших. Комментарии излишни. И есть над чем задуматься.

Понятно, что это – часть общего негативного тренда, наблюдаемого в широком регионе, включающем Россию и Украину, где за последние пару десятилетий наблюдается отрицательная динамика народонаселения, причём на Украине этот процесс даже более выражен, чем в России. Однако то, что многомиллионными нациями переносится легче, – во всяком случае, такого рода демографический кризис не угрожает их существованию, – по народам,  балансирующими на грани «быть или не  быть», бьёт весьма чувствительно.

Авторы, освещающие эту тревожную ситуацию, к факторам, обуславливающим демографический кризис, относят неблагоприятную экологическую обстановку (повышенный уровень радиации и др.), социально-бытовую неустроенность и морально-психологический дискомфорт, связанный как с предыдущим фактором, так и с политической напряженностью на полуострове.

Особенно удручает явное ухудшение здоровья населения. Крымские татары, отличающиеся всегда отменным здоровьем и крепким генофондом, – значительное  число долгожителей в 19-м веке тому подтверждение (М. Омеров), – оказались подвержены тяжёлым заболеваниям, связанными с объективными и субъективными причинами. К последним также относится неправильный образ жизни, критикуемый ещё Гаспринским («Водка, наука и шариат»).

Очевидно, что для дифференцированного определения отрицательной роли каждого из вредоносных факторов (локальных и глобальных, этноспецифических и общенациональных и т.д.) и разработки путей эффективной профилактики необходимо комплексное исследование, включающее социологический, медицинский, психологический и другие аспекты.

Теперь о материальной стороне проблемы выживания. Процент трудоустройства, размеры налоговых обложений, темпы экономического роста и, в конечном счете, материальное благосостояние людей завязаны в единый клубок со сложным взаимодействием и взаимовлиянием компонентов. В экономически отсталых странах безработица провоцирует нежелательные миграционные процессы, и сама, в свою очередь, обуславливается последними. Я имею ввиду обстоятельство, отмеченное ещё Гаспринским, когда он говорил о такой причине упадка кустарных производств Крыма, как «уход татар заграницу, как главных потребителей местных изделий» («О кустарных промыслах»). Иначе говоря, возникал порочный круг: татары уходили, потому что не было работы, а с их уходом уменьшался спрос на производимый кустарями товар, что ещё более болезненно отражалось на трудовой занятости людей. В настоящее время признаки этого «порочного круга»,  беспокоившего когда-то Гаспринского, наблюдаются тоже, хотя и в несколько другой форме.

Безработица вынуждает крымских татар искать работу за пределами Крыма, и они потом назад не возращаются, причём это касается, в основном, женщин (Э. Гафаров). Последний факт настораживает, так как известно, что именно количество женщин в обществе определяет степень его жизнеспособности в плане воспроизводства, обеспечения семейных устоев и полноценного потомства. Бывают семьи без отца, но если нет матери – нет семьи. А потому женщина должна быть всегда в центре внимания и заботы не только семьи, но и всей общины.

Уровень трудоустройства не только влияет на демографическую ситуацию, но и служит одним из главных критериев эффективности деятельности правительств. Судьба политиков напрямую зависит от того, насколько успешно решается ими эта проблема. В качестве свежего примера использования фактора трудоустройста в политической игре, служит отставка австралийского премьер-министра Кевина Радда. Он вошёл в конфронтацию с местными миллиардерами, угрожая поднять их налоги. А это повлекло бы за собой сокращение значительного числа рабочих мест. В ответ были организованы массовые протесты тех людей, кого эта реформа потенциально могла обречь на безработицу. Премьеру пришлось уйти. Я не экономист и не политик, и мне трудно судить, кто прав, а кто виноват, но ясно то, что показатель трудоустройства – мощная политическая сила.

Но это касается внутренней политики тех цивилизованных государств, где забота о трудовой занятости граждан относится к первостепенным социальным задачам и рассуждения о демократии и гуманизме подкрепляются делами. Крым же в социально-политическом плане уникален тем, что здесь безработицу превращают в политическое оружие иного типа, прямо противоположное вышеописанному. На фоне и без того проблематичного трудоустройства безработицу среди «неугодного» населения искусственно поддерживают на высоком уровне, используя её как способ выдавливания народа с его исторической Родины и обеспечивая таким образом преобладание доминирующего этноса в регионе так называемым «мирным путём». Я далёк от мысли приписывать эту политику местному правительству, но то, что подобная негласная практика имеет место, не является секретом.

Особенно это болезненно для работников квалифицированного и умственного труда, вынужденных соглашаться на любую низкооплачиваемую работу или покидать пределы Крыма. Если из народа намеренно делают «гасторбайтеров» на его же земле, то все разговоры о демократии становятся лицемерным фарсом. Таких регионов, где коренное население стараются держать в «чёрном теле», в мире осталось немного. Один из них – Крымский полуостров.
Обеспокоенность Гаспринского тем, что татары покидают Крым, понятна так же, как понятны и нынешние призывы к возвращению. Не знаю, есть ли ещё народ в мире, который так настойчиво призывал бы соотечественников локализоваться на исторической Родине. Сам призыв обоснован политической и демографической ситуацией в Крыму, и это не требует разъяснений. Соображения имеются лишь по форме отношения некоторых (далеко не единичных) соотечественников, уже ставшими жителями Крыма к тем крымских татарам, которые по разным причинам ещё не имеют возможности переселиться на родину. Пренебрежительный тон не приемлем с этической точки зрения и не способствует национальному единству, играющему решающую роль для выживания народа; единства, которого, – такое складывается впечатление, – сильно не хватает в настоящее время. Лозунг Гаспринского «Дильде, фикирде, иште бирлик!» («Единство в языке, мыслях и делах!») игнорируется, к великому сожалению, не только по отношению ко всему народу, как того призывал Просветитель, но и оставляет желать большего внимания внутри общины.
Это при том, что крымских татар, проживающих за пределами Крыма во много раз больше, чем в живущих в Крыму. Так как во времена Гаспринского, как уже отмечалось, данная разница не была столь существенной, он этой темы практически не касался. Понятно, что на чужбине сохранить культурную идентичность труднее, чем на исторической Родине, которая сама по себе воспроизводит, поддерживает и укрепляет дух народа. Из поколения в поколение утрачивается самобытность традиций, обычаев, быта и психологии. Под напором доминирующего в обществе языка видоизменяется и обедняется родной язык. Этот печальный опыт в условиях депортации уже нашёл отражение в работах крымскотатарских учёных, в частности, профессора А. М. Эмировой («Крымскотатарско-русская языковая интерференция». В кн.: «Проблемы  возрождения  миноритарных  языков», 2007 г.»).

В Австралии мне по роду работы приходилось общаться с представителями различных этнических диаспор – выходцами из бывшего СССР и стран Восточной Европы. Везде была одна и та же проблема: старики жаловались на то, что их потомство отчуждается от них. И это происходит несмотря на то, что австралийское правительство, следуя принципу многокультурности (multiculturalism), уделяет, не в пример ряду других развитых стран, большое внимание диспорам и проблеме многообразия в целом, всячески поддерживая многочисленные этнические группы. На это выделяются солидные средства из государственного бюджета, и совместные усилия правительства и общественности дают свои плоды. Австралия, где почти половина жителей либо сами иммигранты, либо имеют родителей-иммигрантов, представляет собой общество гармонично интегрированных культур. И речь идёт не о коренных народах, как например, в России или на Украине, а, повторяю опять, об относительно недавно прибывших иммигрантах. Аборигены же – отдельная статья: они являются предметом особой озабоченности государства.

История народов мира располагает примерами сохранения самобытной национальной культуры даже при утрате территории и языка. Есть и примеры того, как, казалось бы, навсегда забытые языки возрождаются и получают вторую жизнь. Иначе говоря, место проживания, так же как и язык, хотя и очень важные, но не решающие факторы национального самосознания. Миллионы людей живут за пределами своих стран или не имеют своей территории, миллионы разговаривают не на своём родном языке. И разве можно на этом основании ущемлять их право чувствовать себя той национальностью, к какой они себя сами причисляют?

Я веду мысль к тому, что, кроме языка, территории и прочих факторов, есть ещё национальный дух, который и является решающим. Национальный дух не умирает вместе с языком. Он агонизирует, но продолжает цепляться за жизнь благодаря тому, что можно назвать «зовом предков» или «памятью крови». Последние выражения сказаны не ради красного словца, они – не метафора или гипербола. Эти слова отражают состояние души человека, оторванного волей обстоятельств от родных корней, но какой-то единственной и больно пульсирующей жилкой продолжающего ощущать родство с поколениями предков.

И если соплеменник, проживающий не обязательно в Крыму, а где угодно на белом свете, считает себя крымским татарином, то его не упрекать надо, и, тем более, не третировать, а доброжелательно протягивать ему руку, радуясь тому, что есть на свете родственные души, ваши сестры и братья по крови и духу. И не надо забывать, что таких крымских татар несколько миллионов. Игнорировать этот факт, говоря, что, мол, от них толку, было бы недальновидно. Кто знает, может быть в будущем именно эта, хотя и несколько аморфная, но многочисленная часть крымских татар сыграет решающую роль в продлении жизни этноса. Я обращаюсь к тем, кто способен хотя бы на время отвлечься от локальных проблем общины (я ни в коем случае не умаляю важности последних) или своих частных интересов и задуматься о судьбе крымскотатарского народа в целом.

Рефат ШАКИР-АЛИЕВ
Г. Перт, Австралия